Фракция 5-20 в Волжском

Первое официальное известие о появлении корейцев на российских землях датировано 30 ноября 1863 года — начальник Новгородского поста поручик Василий Резанов обратился с рапортом к военному губернатору Приморской фракция 5-20 в Волжском Петру Казакевичу. Поручик докладывал, что два десятка корейских семей просят разрешения поселиться в долине реки Тизинхе неподалёку от русского пограничного поста. Ныне Тизинхе — это река Виноградная в Хасанском районе на самом юге Приморского края. До границы Китая отсюда всего десяток километров, а до Кореи — не более сорока.

Просивший за корейцев 154 года назад поручик Василий Резанов командовал ротой 3-го Восточно-Сибирского линейного батальона — именно эта пограничная часть за несколько лет до описываемых событий основала Благовещенск и Хабаровск, пережив немало страшных трудностей во время освоения берегов Амура. В 1863 году не прошло и трёх лет, как земли Приморья по договору с китайской империей Цин отошли к нашей стране. Русских поселений, кроме редких пограничных постов, здесь ещё не было — и корейским поселенцам предстояло стать первыми гражданскими обитателями этого дальнего региона России. Дальнего Востока крестьянские избушки из соломы — и просят русские власти отправить к месту их поселения хотя бы пять солдат для защиты от китайских бандитов-хунхузов, которые грабят и убивают корейцев. Первый губернатор Приморской области контр-адмирал Пётр Казакевич ранее немало сделал для освоения Приамурья, столь же деятельно отнёсся он и к закреплению Уссурийского края.

Губернатор разрешил корейским крестьянам селиться на новых землях России и приказал поручику Резанову принять самые энергичные меры к ограждению их безопасности и спокойствия, чтобы переселившиеся могли пользоваться полною свободою и покровительством русских законов. Василия Резанова, оказавшего помощь беженцам из Кореи. Весной 1864 года здесь появились первые огороды, окрестные поля засеяли ячменем, гречихой и кукурузой. Летом в слободе Резаново проживало уже 30 корейских семей, а в следующем году на берега Тизинхе переселилось ещё 65 семейств, почти четыре сотни крестьян. В середине XIX века Китай и Япония вполне справедливо считались отсталыми государствами, но Корея, управлявшаяся королями-ванами, вассалами правивших в Пекине маньчжурских императоров, выглядела отсталой даже на фоне своих азиатских соседей по Дальнему Востоку. Жизнь в Стране утренней свежести оставалась абсолютно средневековой и феодальной, как будто застыв на несколько веков.

Разнообразие в течение времени вносили лишь природные катаклизмы, нередкие именно на севере Корейского полуострова. Летом 1864 года сильные дожди не дали созреть хлебу, а ранние заморозки осенью окончательно погубили урожай, начался массовый голод. Не прошло и пяти лет, как из-за сильного наводнения голод повторился. Крестьяне, обитавшие в северных провинциях Кореи, спасая свои жизни, бежали в ставшее российским Приморье, где было много свободной земли. Правительство Российской империи, чтобы быстрее заселить обширные и почти безлюдные земли на Амуре и в Приморье, предоставляло внушительные льготы всем будущим колонистам, как русским, так и иностранцам. Переселенцы бесплатно получали сотню гектаров на семью и освобождение от налогов. Не удивительно, что подгоняемые голодом крестьяне из соседней страны быстро оказались самыми многочисленными среди переселенцев в новый край России.

Только в июле-декабре 1869 года в Приморье, где в то время обитало менее 20 тысяч человек, переселилось более шести тысяч корейцев. Если российские власти приветствовали переселенцев, то власть феодальной Кореи всячески пыталась их запретить. Корейские солдаты устраивали настоящие облавы на беглецов, расстреливая их из луков: армия отсталого королевства тоже оставалась полностью средневековой. Земли Приморья в ту эпоху стали спасением для многих тысяч корейцев — и до открытия пароходного сообщения Дальнего Востока с европейской частью России количество переселенцев из Кореи здесь даже превышало численность русского населения. К тому времени на юге Приморья существовало уже два десятка больших корейских селений. Вот как их описывал очевидец, чиновник российского МИДа Владимир Граве: Всюду корейские фанзы, всюду встречаются корейцы в своих национальных одеждах: белые куртки, очень длинные, одеты поверх белой же рубахи, громадные белые панталоны, очень широкие и завязанные внизу.

По дороге попадаются национальные корейские двухколесные арбы, запряженные иногда лошадьми, но чаще всего волами и коровами, которые держатся здесь не для доения, а для работы. Появлявшиеся в то время в Приморье и Приамурье мигранты из Японии и Китая жили и работали в основном в городах, занимаясь различными ремёслами и промыслами. Корейцы же, наоборот, большей частью проживали в новых сёлах, основанных посреди тайги Уссурийского края — их уделом был нелёгкий крестьянский труд. Однако к началу XX века количество заселявших регион корейцев уже стало беспокоить местные российские власти. Первые опасения прозвучали ещё в 1893 году, когда глава Приамурского генерал-губернаторства Андрей Корф собрал в Хабаровске съезд сведущих людей.

Хотя к началу XX века, благодаря пароходному сообщению и Транссибирской железной дороге, русское население Приморья и Приамурья значительно выросло, но рост числа переселенцев из Кореи тоже оставался внушительным. С 1882 по 1899 годы количество корейцев, живущих на российских землях Дальнего Востока, выросло в три раза. В реальности их стало даже больше, местные власти смогли посчитать отнюдь не всех мигрантов. Новый толчок переселению корейцев в Россию дала неудачная для нашей страны русско-японская война. С 1905 года Корея попала под власть Японии, что вызвало массовый поток корейских беженцев в русское Приморье.

Все попытки наладить учёт такого количества мигрантов провалились. Если японцы на нашем Дальнем Востоке селились только в крупных городах, а китайцы были рассеяны небольшими группками по всему Приморью, то корейцы компактно заселяли целые сельские районы на границе с Корейским полуостровом. Наличие рядом множества выходцев из-за границы уже беспокоило и русских переселенцев, и государственные власти. Первые конфликтовали с корейскими сёлами из-за земельных угодий, а вторые опасались политических последствий.

Первым в отечественной истории, кто предложил выселить корейцев из пограничных районов России, стал Приамурский генерал-губернатор Павел Унтербергер. На ассимиляцию корейцев, однако, у русских жителей Дальнего Востока в то время существовал и противоположный взгляд. Корейцы по сравнению с японцами или китайцами, действительно, отличались куда большей лояльностью к России и её культуре, — со временем это породит феномен корё-сарам, русскоязычных корейцев. При этом власти Японской империи в те годы, действительно, активно содействовали переселению корейцев на русские территории — это снижало социальное давление в оккупированной самураями Корее и создавало удобные рычаги влияния на ситуацию в Приморье.